— На этот раз он купил каких-то особенно вкусных, — сказала женщина сама себе, вынув сухарик и осматривая его. — Приятно спечены. — Ее глаза снова обратились к розам. — Вот какие бывают цветы! Так охота таких цветов!
В этих ее словах было столько жалующегося желания, что Джесси поспешила к ограде и, выйдя на свет, сказала:
— Не откажитесь, пожалуйста, взять те цветы, которые вам нравятся, — как можно больше.
Неизвестная смутилась и рассмеялась, краснея от неожиданности.
— Я… я… я… — залепетала она, прерывая свои слова невольным смехом признательности, — я думала, что вас нет и что вы не подумаете… Признаюсь, вышло неловко… Я это себе сказала… А вас я не видела! Хороши ваши цветы, ах, как они хороши!.. Как на них смотришь, знаете, тут… — она обвела пальцем левую сторону груди, — тут делается так нежно… Разбегаются глаза.
— Тогда зайдите в сад, и мы вместе будем смотреть.
— Нет, благодарю: во-первых, мне надо уже домой, а затем… вы, кажется, нездоровы.
— Я, правда, нездорова! — вскричала Джесси, огорченная тем, что по ее лицу можно сразу заметить болезнь, хотя собеседница имела в виду халат и чепец. — Я действительно прихварываю, но походить с вами недолго могу. Я не знаю, как это так быстро случилось, но вы мне чрезвычайно нравитесь. Зайдите в сад.
— И со мной то же, — сказала женщина. — Отчего это?
— Вы правы; я, должно быть, похожа на облезшую кошку. То есть, что «то же»? Вы тоже больны?