— Что ж, на это я согласен, — сказал я, едва скрывая свое удовольствие и боясь одного, как бы он не передумал.
— Отлично, это одна сторона дела, а вот другая. Ты слышал, что говорила про тебя миссис Гапкинс, когда мы входили?
— Что я проживу не дольше прежнего жильца?
— Да. Видишь ли, этот прежний жилец был постарше тебя годами двумя, удивительно ловкий мальчик! Он прожил у меня всего девять недель. Теперь он засажен в тюрьму на три месяца. Как тебе кажется, хорошо ему там?
— Что же хорошего сидеть в тюрьме! А за что он туда попал?
— А за то, что он был обманщик и хотел надуть меня! У меня не уживаются те мальчики, которые вздумают проводить меня. К тем кто ведет себя честно со мной, я добрее отца родного. Случись с таким мальчиком какая беда, я ничего не пожалею, выручу его. Зато уж если кто вздумает обманывать меня, для того я злейший враг. Не попадет он в тюрьму сам по себе, я постараюсь упрятать его. Понимаешь?
— Еще бы, это все очень понятно.
— Ну и прекрасно. Теперь нам пока не о чем больше говорить. Если хочешь, можешь идти гулять или сходить в театр. Есть у тебя деньги?
— У меня есть четыре пенса, сэр.
— У меня также нашлась мелочь. Вот тебе три шиллинга и шесть пенсов. Мы не будем слишком роскошничать, пока не увидим как пойдут у нас дела. Прощай. Приходи не позже одиннадцати часов.