— Пожалуйста, не бойтесь, — сказал я, подходя к ней — я ничего ему не скажу, я не таковский мальчик, чтобы сделать неприятность человеку, который желает мне добра.
— Я желаю тебе добра, — сказала она, поднимая со стола свое заплаканное лицо, — все, что я тебе говорила, правда, истинная правда.
— Я вам верю, только посоветуйте мне, что же мне делать?
— Поди, ляг в постель и сам подумай. Ты слишком молод, чтобы быть вором. Поди и подумай, куда тебе деться, когда ты убежишь отсюда.
— А если я убегу, он не погонится за мной, как вы думаете?
— Придумай такое место, куда бы он не смел гнаться за тобой. Иди, ложись и думай об этом. Прощай.
Я вернулся в свою комнату в сильном раздумье. Хорошо ей было говорить: «ляг в постель и подумай».
Как я мог думать, когда после всех необыкновенных событий сегодняшнего дня в голове моей остался какой-то смутный хаос. Одно только было мне ясно. Миссис Гапкинс сказала мне правду: её муж негодяй и, если я останусь у него, меня ожидает самая несчастная судьба. Я должен бежать, но куда? Куда он не посмеет гнаться. Куда жё это? Этого вопроса я не мог решить. «Засну-ка я лучше теперь, сказал я сам себе: — а завтра поговорю с ней об этом. Она наверно присоветует мне что-нибудь».
На великолепных часах, подаренных мне накануне мистером Гапкинсом, было восемь часов, когда я проснулся на следующее утро. Я не слыхал, как мистер Гапкинс возвратился домой, но теперь я услышал скрип его сапог по лестнице, значит, он был дома. Я ожидал, что он позовет меня, но он, не говоря ни слова, прошел мимо моей комнаты, и через несколько минут я услышал, что он уходит из дому. Я лежал в постели, придумывая, что мне делать, когда я встану, как вдруг уличная дверь отворилась, и я услышал шаги двух мужчин по лестнице. Через несколько времени Джордж Гапкинс вошел ко мне в комнату.
— Ну, Джим, — сказал он — тебе, кажется, придется быть сегодня и поваром, и слугой, и всем на свете: жена заболела.