— И сильно заболела, сэр? — спросил я, вспомнив странное выражение её лица накануне.
— Так сильно, что я сейчас ходил за доктором, он говорит, что у неё начинается горячка или что-нибудь другое в этом роде.
Болезнь миссис Гапкинс оказалась нешуточной и продолжалась целых три недели. Во все это время я ни разу не видел её. Мистер Гапкинс нанял какую-то старушку, которая ухаживала за ней, готовила кушанье и исполняла домашние работы, причем я усердно помогал ей. Другого дела у меня не было. Хозяин не исполнил своего обещания и не думал обучать меня всем тонкостям нашего ремесла. Он так боялся горячки, что почти никогда не сидел дома. Он обедал вместе со мной в столовой, сидя у открытого окна и беспрестанно нюхая баночку со спиртом, а затем уходил и не возвращался домой до поздней ночи. Спал он в той же столовой, на диване.
Мое положение было очень недурное. Меня кормили хорошо. Хозяин всегда давал мне шиллинг, когда я его просил, и позволял мне гулять, где я хочу, от шести до десяти часов вечера. Он не только не научал меня ничему дурному, а напротив, каждое утро, уходя из дому, говорил мне: «пожалуйста, ты не берись за работу и не ходи ни в какие дурные места. Скучно тебе — сходи в театр или в концерт; коли тебе нужны деньги, бери у меня, а сам не добывай». Таким образом, хотя я не забывал совета, данного мне миссис Гапкинс, я находил, что бежать теперь было бы очень глупо с моей стороны. Кроме того, хотя я не видал больной хозяйки, но она часто давала мне мелкие поручения, я оказывал ей небольшие услуги, и мне казалось, что я сделаю неблагодарность, если брошу ее, пока она больна.
Через три недели миссис Гапкинс вышла из своей комнаты; она была страшно худа и бледна, длинные волосы её были коротко острижены, и она надела чепчик; это так обезобразило ее, что я с трудом узнал ее. Мистер Гапкинс, не видавший её уже недели две, был также поражен переменой в её лице.
— Эким ты уродом стала, — заметил он — я бы на твоем месте не вышел из своей комнаты с такой физиономией.
— Я бы хотела быть еще вдесятеро безобразнее назло тебе! — отвечала она довольно неласковым голосом.
Очевидно было, что болезнь вовсе не помирила моих хозяев.
После этого я очень удивился, возвратившись на следующий вечер домой и увидев, что она сидит в столовой вместе с мистером Гапкинсом и какими-то двумя мужчинами, они все о чем-то весело разговаривали, смеялись и, казалось, были в полном согласии. Впрочем, разговор у них шел, должно быть, деловой, потому что когда я вошел, мистер Гапкинс знаком указал на меня своим приятелям, те осмотрели меня с ног до головы, и затем мне приказано было или отправляться спать, или идти еще гулять. Я выбрал первое.
Не знаю, долго ли я спал, но меня разбудило прикосновение чьей-то руки к моему плечу и голос миссис Гапкинс.