— Ты хороший мальчик, — сказал он. — Счастье твое, что ты вовремя остановился на дурной дороге. Теперь, если ты нам поможешь довести до конца это дельце, ты будешь обеспечен на всю жизнь. Тебе ведь хочется вести честную жизнь и ни в чем не нуждаться?
— Конечно хочется, сэр, только я не знаю, что мне делать.
— Ну, а я знаю. Ты можешь помочь нам. Как только вернется человек, которого я послал за башмаками, беги скорей назад в улицу Кит.
— Назад в улицу Кит? К Джорджу Гапкинсу? Да зачем же это, сэр?
— Видишь ли, мы хотим, чтобы он пошел на этот грабеж, — отвечал инспектор. — Ты неглупый мальчик, ты понимаешь, зачем нам это нужно. Тебе не предстоит никакой опасности, — прибавил он, замечая, что я его понимаю, но сильно трушу. Если бы ты был сообщником этих негодяев, тебе, конечно, досталось бы очень сильно, теперь же другое дело, ты помогаешь закону преследовать их, и закон защитит тебя. Даю тебе честное слово, что с этой минуты и до конца дела полиция глаз с тебя не спустит.
Последние слова инспектор произнес особенно выразительно, вероятно, желая дать мне понять, чтобы я и не думал обмануть его.
В эту минуту вошел полицейский с парой новых башмаков.
— Примерь-ка их! — приказал мне инспектор. — Отлично! Теперь беги скорей домой, а то тебя там, пожалуй, хватятся. Постой, еще одно слово: могу я довериться тебе? — Он положил руку мне на плечо и посмотрел мне прямо в глаза.
— Можете, сэр, — отвечал я. — Если вы говорите, что со мной не случится ничего дурного, что вы не дадите меня в обиду, так я исполню все, как вы велели.
— Ну, и прекрасно. Иди домой и не рассказывай никому, где был. Еще одно слово. Тебе верно придется пролезать через какое-нибудь маленькое окошечко, так ты не бойся, я буду стоять подле и ждать тебя. Там будет наверно темно, но ты меня узнаешь потому, что я возьму тебя за волосы, вот так. Ну, теперь ступай.