Рипстон попятился назад, подвел меня таким образом к груде пустых корзин и запрятал в средину их, а сам сел на опрокинутое лукошко и принялся, как ни в чем не бывало, чистить и есть морковину. Через несколько секунд подошел отец.
— Слушай-ка ты, малый! — обратился он к Рипстону, — не видал ли ты тут на базаре мальчика в старой курточке и панталонах, росту он будет вот этакий?
Я видел сквозь щели корзины, как отец указал мой рост.
— А как его зовут? — спросил Рипстон, продолжая жевать морковь.
— Джим.
— Джима я знаю. — Он такой толстый, сильный, славно дерется на кулачках, любого мужика свалит.
— Эх ты! — нетерпеливо отозвался отец, — я спрашиваю тебя о маленьком мальчике, лет этак восьми.
— Восьми… — медленно повторил Рипстон, — а его точно Джим зовут?
— Да, конечно! Его зовут Джим Бализет.
— Джим Бализет! — вскричал Рипстон, точно вдруг вспомнил, — знаю, знаю, мы его прозывали Раузер, оттого я и не мог вдруг вспомнить. Он жил где-то около Кау-Кросса и отец у него, кажется, разносчик?