— Я пришел сюда к отцу, он вон там! — отвечал я, указывая на отца.
— А как зовут твоего отца, мальчик?
— Джим Бализет!
— А, я так и думал, а его сразу узнал, — вскричал скорняк, живший в нашем переулке. Джим, проснись-ка, смотри твой мальчик воротился! — обратился он к отцу, слегка расталкивая его.
— Врешь, не тронь меня! — проворчал отец, не поднимая головы.
— Поговори с ним, маленький Джим, он узнает твой голос.
— Это я, отец, — проговорил я, дотрагиваясь до его локтя своей дрожащей рукой, — я пришел назад.
Отец медленно поднял голову и устремил на меня такой свирепый взгляд, что я отступил на два шага. Он несколько минут смотрел на меня таким образом, и я уже начинал надеяться, что гнев его исчезнет, как вдруг он, не говоря ни слова, бросился на меня, схватил меня за ворот рубашки и куртки так, что кулак его сильно сдавил мне горло, и опрокинул меня на скамейку.
— А, попался мне негодяй! Попался мне! — проговорил он, отстегивая другой рукой страшный ременный пояс.
— Что вы с ним делаете, Джим? Джим, ведь вы его задавите! оставьте его, Джим! Можно ли так обращаться с ребенком! — вступились за меня присутствовавшие.