— Мой сын, что хочу, то с ним и делаю! — закричал отец.
Он остановился на минуту, должно быть, соображая, как удобнее положить меня для сеченья; затем приподнял меня за шиворот и бросил на стол лицом вниз. Тут он, должно быть, в первый раз заметил странность моего костюма.
— Это что у тебя за наряд такой? — спросил он, захватив в руку мои панталоны.
— Это, должно быть, тюремное платье, — заметил кто-то, — и стрижка тюремная.
— Нет, это не тюрьма, — сказал слуга, — это работный дом!
— Да, это работный дом, — подхватил я, — мне дали это платье, когда я заболел горячкой и попал в работный дом!
Я думал этими словами смягчить несколько отца, но вышло наоборот. Он отскочил от стола с отвращением и, обращаясь к окружающим, проговорил слезливым голосом:
— Вот, вы говорите, чтобы я отпустил его, а знаете ли вы что сделал этот мальчишка? Он бежал из дому, чуть не убив моего другого ребенка, он нищенствовал, он опозорил меня, он был в работном доме, слышите ли вы? В работном доме! И чтобы я его пустил! Да ни за что на свете! Я его до смерти изобью!
— Только, пожалуйста, не в моем доме! — вскричал мистер Пигот, хватая на лету ремень, который отец уже поднял надо мной. Он хотел выхватить и весь ремень, но другой конец его был крепко обмотан вокруг руки отца. Между ними завязалась драка и, воспользовавшись этим, я незаметно соскользнул со стола на пол.
— Зовите полицию! — кричал хозяин.