— Вот получу деньги, тогда и буду радоваться. Пока еще ничего нет. Одна телеграмма.
— Очень важно, — разъяснил Эрнест, — получить задаток. Сделка считается совершившейся при любом размере задатка, но обычно принято давать десять процентов. После этого нотариус составляет купчую.
— Хаулэшу, вероятно, это известно, — сухо заметил мистер Бантинг. — Будем мы сегодня чай пить или нет?
Показав таким образом, что он желает переменить тему разговора, мистер Бантинг сел за стол. Дети его тоже уселись, обменявшись, взглядами более красноречивыми, чем слова. На их условном языке эти взгляды обозначали: «Безнадежен! Тысяча фунтов, и хоть бы улыбнулся. Просто невероятно». Он даже сосиски ел без всякого удовольствия, сердито разрывая их на куски с таким видом, словно его поражало, почему на его тарелку неизменно попадают самые толстокожие экземпляры. Между тем миссис Бантинг едва заметным движением бровей умоляла младшее поколение оставить его в покое.
После ужина на кухне она сделала попытку развеселить его:
— Подумай, Джордж, как это чудесно! Как ты мечтал, так и вышло.
— Жаль только, что телеграмма попала в руки Эрнесту.
— Меня не было дома, ну, а раз пришла телеграмма, он, понятно, вскрыл ее. В конце концов, рано или поздно, а пришлось бы им сказать.
Мистер Бантинг что-то хмыкнул себе, под нос, подтверждая роковую неизбежность этого несчастья.
— Ты вот говорил, что хочешь, на покой, Джордж, я все думала об этом. Тысяча фунтов, конечно, большие деньги, но я не знаю, как мы даже и теперь обойдемся без твоего жалованья.