— Но у тебя есть такая возможность, — запротестовал он. — Ты человек молодой, способный. Вот доживешь до моих лет, тогда и прощайся со всеми надеждами, а сейчас еще рано.
Но, насколько отец мог судить, такие разговоры не производили на Эрнеста должного впечатления.
Сейчас Эрнест спускался по лестнице, одетый в светло-синий двубортный костюм, качеством куда лучше отцовского. Он подошел к шкафчику в холле и достал оттуда свою серую фетровую шляпу, лежавшую в бумажном пакете.
— Ты куда, Эрнест?
— На состязание по крикету. Ведь скоро конец сезона.
— Я хотел немного прогуляться. — В этих словах слышалось робкое приглашение. — Сегодня за городом, наверное, очень хорошо.
— Да, на-верное. Ну, до свиданья, папа.
Эрнесту, должно быть, и в голову не пришло, что отцу не хочется идти одному. Мистер Бантинг проводил его глазами до калитки, выкрашенной зеленой и белой краской, и дальше по Кэмберленд-авеню. Высокий, стройный, действительно незаурядный юноша. Какая жалость, что у него не лежит душа к работе! С болью в сердце мистер Бантинг увидел, как Эрнест повернул за угол.
В коттедже «Золотой дождь» воцарилась тишина, на душе у мистера Бантинга — одиночество. Почему он не сказал Крису начистоту: слушай, сынок, у меня столько всяких забот и волнений. Я не могу торчать здесь один. Будь другом, оставь своего Ролло и пойдем со мной погулять. Если бы ты знал, как это подбодрит меня!
Хоть и нелегко такое вымолвить, а все-таки следовало бы. Неужели бы Крис не откликнулся? А вот Эрнесту ничего подобного не скажешь.