— Чем это пахнет? Газ! — в панике закричал Тернер, втягивая голову в плечи. По подвалу пробежал неодобрительный ропот, чувство гнева охватило всех, и вместе с тем чувство неуверенности. Тогда мистер Бантинг поднялся со своего ящика.
— Это порох, эх вы... — Он с трудом подавил желание выругаться. — Сядьте, — приказал он строго и взял у Тернера из рук чашку. Внешне спокойно, хотя сердце у него бешено билось, он открыл кран. Он решил, что рука его не будет дрожать, и она не дрожала. Он нацедил воды в чашку, направив на выполнение этой задачи все свои мысли и всю свою волю. Но, бросив взгляд в окно, увидел, как склад напротив распался на части у него на глазах. Передняя стена вся целиком взлетела на воздух и рассыпалась на кусочки, как игрушечный домик. Поднялось огромное облако дыма и пыли, сквозь которое мистер Бантинг увидел обломки, падавшие удивительно медленно и плавно. И, как бы откликаясь на этот взрыв, все здание Брокли дрогнуло и покачнулось словно под напором яростного ветра. Мистер Бантинг ждал, что окно сейчас разлетится и осколки засыплют ему лицо.
Но он все-таки добрался до миссис Бикертон с чашкой воды. Она уже приходила в себя. Он предупредительно повернул чашку, чтобы ей удобно было взяться за ручку.
— Простите, блюдечко разбили, — пояснил он.
Она отпила воды, поблагодарила его слабой улыбкой.
— Вот и хорошо, — сказал он почти отеческим тоном. — Совсем молодцом!
— Благодарю вас, — сказал Старый моряк, и в его голосе прозвучали незнакомые мистеру Бантингу теплые нотки. Он взял пустую чашку из рук жены и, поглядев по сторонам, поставил ее на соседний ящик.
Тишина снова водворилась в подвале, и мистер Бикертон опять принял свою излюбленную позу — руки за спиной, глаза задумчиво устремлены в потолок; казалось, он прикидывал, выдержат ли балки. Снова послышался глухой удар, и куски штукатурки, как хлопья снега, посыпались с потолка, но это был отдаленный взрыв, и скоро пальба зениток, прекратилась и гудение моторов затихло.
— 1-й и 2-й убийцы уходят за сцену, — пробормотал Кордер.
Но все продолжали сидеть, ежась от сырости подвала, беспокойно поглядывая на потолок и не зная, на что решиться, оставаться ли здесь или итти наверх. Но они так и не тронулись с места, пока, наконец, не прозвучал отбой, дерзкий и торжествующий, как звук рога, призывающий тех, кто остался в живых.