Кордер пренебрежительно махнул рукой. — Отвяжись ты со своими процентами, — сказал он. — Нет, что ты об этом думаешь? Видел я канцелярский жаргон, но это положительно зенит, вершина из вершин. Второе последовательное снижение! Чорт его дери, мы ведь совсем недавно выполнили оптовый заказ на ковры для целой гостиницы. Что он думает, это каждый день бывает, что ли? Выяснить причину! Ну, уж я позабочусь, чтоб он ничего не выяснил!
— Можешь ты сочинять тексты плакатов, Джо?
— Насчет Вентнора — могу! Даже в стихах! Я их читаю жене на сон грядущий.
— В жизни не видал ни одного плаката насчет железо-скобяных изделий! — сказал мистер Бантинг, словно подыскивая доказательства, что такой вещи в природе не существует.
— Должно быть, Вентнор сам ничего не может выдумать, вот и взвалил это дело на нас. Я тебе лучше продекламирую стишок про Вентнора, — и Кордер начал декламировать вполголоса и нараспев, в такт размахивая папиросой, а мистер Бантинг, наклонившись вперед, старался не пропустить самого смешного.
— Четверть третьего, мистер Кордер, — напомнила официантка.
Они со вздохом поднялись из-за стола.
— Опять я к вам, ковры и пестрые дорожки, из оболочки грубой извлеку вас, чтобы продать не меньше, чем за прошлый год!
— Добрый старый Шекспир, — сказал мистер Бантинг. Они вошли в магазин вместе.
Первое, что увидел мистер Бантинг, был дурхшлаг, обыкновенный эмалированный дурхшлаг, который держал в грязных руках мальчик, числившийся посыльным для всего отдела. Глаза мистера Бантинга приковались к этому предмету.