— Я вам скажу, что вы: такое, если уж на то пошло, — сказал мистер Бантинг и, тщательно подобрав слова, пустил ими в противника точно это был смертоносный снаряд: — Вы гад, ползущий по земле. Вот вы кто, Слингер, — ползучий гад.
От этих эпитетов Слингер потерял дар речи. Грудь его вздымалась, адамово яблоко дрожало, и мистер Бантинг, чутьем поняв, что всякая новая хула, добавленная к этому шедевру, могла бы только ослабить эффект, открыл дверь и, легонько подтолкнув Слингера, выпроводил его из закутка. При этом он увидел Вентнора, стоявшего у перегородки в позе человека, к чему-то прислушивающегося.
Секунду он еще лелеял тщетную надежду, что Вентнор только что появился здесь и ничего не слышал. Он открыл прейскурант, придал лицу сосредоточенное выражение и, цепенея от страха, смотрел на открывавшуюся дверь.
У Вентнора был вид сыщика, только что завладевшего ценнейшей уликой.
— Я спрашивал его, почему он ни слова не сказал мне о вашем распоряжении, — поспешил разъяснить мистер Бантинг.
— Я не слышал, чтобы вы о чем-нибудь спрашивали. Все, что я слышал, — это грубую, непристойнейшую брань. Вы понимаете, что так продолжаться не может?
— Я вынужден был сделать ему выговор, сэр. Уж очень он стал пронырлив.
— Что-о? Как вы сказали?
— Нахален, сэр.
Вентнор медленно оглядел мистера Бантинга, словно перед ним был какой-то старый, залежавшийся товар.