Подошёл сторож с метлой и сокрушённо сказал:
— Что ж это вы, товарищ, а?
Военный удивился.
— Не видишь,— сказал он,— люди покушать хотят.
Сторож покачал головой и пошёл по дорожке.
— Эх ты, мирный житель,— со вздохом сказал красноармеец.
Второй, не надевая сапога, а поставив его на скамейку, опустился на траву и поучающе объяснил:
— Пока народ не пробомбят и не растрясут всё барахло, ничего не понимает.— И сразу же, меняя голос, он обратился к Михаилу Сидоровичу: — Папаша, садись, закуси с нами, выпей грамм пятьдесят.
Мостовской сел на скамейку рядом с сапогом, и красноармеец поднёс ему чарочку, кусок хлеба и сала.
— Кушай, батя, в тылу, наверно, отощал,— сказал он.