— Сунь Цюань боится Лю Бэя и потому решил принести покорность вам, — сказал дай-фу Лю Е. — Если царство Шу начнет войну с княжеством У, то быстро разобьет его. Если мы пошлем сейчас нашего полководца, чтоб он одновременно с войсками Лю Бэя напал на Сунь Цюаня, так тот и десяти дней не продержится. Вот тогда бы остался у нас один враг — царство Шу, и вы, государь, могли бы легко справиться с ним!
— Сунь Цюань принес покорность, соблюдая все церемонии, и если мы нападем на него, то отобьем охоту у других добровольно покоряться нам, — возразил Цао Пэй. — Мы считаем, что разумнее жить с ним в мире.
— Сунь Цюань обладает и мужеством и талантами — это верно, — согласился Лю Е, — но он всего лишь простой военачальник и Наньчанский хоу. Звание у него низкое и сил мало, зато стремления большие: он хочет подчинить себе Чжунъюань. Вы пожаловали ему титул вана, и теперь Сунь Цюаню осталась одна ступенька, чтобы стать вровень с вами! Возвеличивая его, государь, вы как бы даете крылья тигру!
— Вовсе нет, — возразил Цао Пэй. — Мы не будем помогать княжеству У, но не поможем и царству Шу. Пусть они воюют, пока одно из них не погибнет. Другое уничтожим мы. Это труда не составляет! Больше не напоминайте об этом, мы уже все решили!
Так Чжао Цзы и военачальник Син Чжэн отправились в Восточный У с подарками Сунь Цюаню.
Во время совета, на котором Сунь Цюань решал с военачальниками, как обороняться от царства Шу, внезапно доложили, что от вэйского императора едет посол и везет указ о пожаловании Сунь Цюаню титула вана. По этикету такого посла полагалось встречать за чертой города и сопровождать во дворец.
— Вы, господин, сами могли бы провозгласить себя верховным полководцем и принять титул бо всех девяти округов Поднебесной, а не принимать титула от вэйского императора! — заметил советник Гу Юн.
— Вы лучше вспомните, как в старину Пэй-гун принял титул от Сян Юя, — бросил в ответ Сунь Цюань. — А сделал он это потому, что так требовали обстоятельства. Почему же я должен отказываться?
Собрав всех чиновников, Сунь Цюань отправился встречать посла. Син Чжэн, помня о том, что он посол высшего государства, при въезде в город не вышел из коляски. Разгневанный Чжан Чжао зычным голосом закричал:
— Нет такого этикета, который не уважают, нет такого закона, который не почитают! Как ты смеешь поступать столь заносчиво? Думаешь, у нас не найдется клинка, чтобы поразить тебя в самое сердце?