— Прикажите Чжугэ Ляну немедленно вернуться в Чэнду, — посоветовал евнух, — и лишите его военной власти, чтобы он не мог поднять мятеж.
Хоу-чжу решил принять этот совет. Но когда он объявил об этом, советник Цзян Вань вышел вперед и сказал:
— Чэн-сян совершил великий подвиг. Почему вы отзываете его?
— Мы желаем спросить у него совета по одному важному секретному делу, — отвечал Хоу-чжу.
Гонец помчался к Чжугэ Ляну с указом, повелевающим немедленно возвратиться в столицу. Получив указ, Чжугэ Лян обратился лицом к небу и со вздохом произнес:
— Государь наш молод, и около него есть мои недоброжелатели! Не время сейчас возвращаться домой — думал я совершить подвиг, но, видно, придется разочаровать государя! Жаль! В будущем едва ли представится столь удобный случай.
— Господин чэн-сян! — воскликнул Цзян Вэй. — Если мы начнем отступать, Сыма И на нас нападет!
— Не страшно! — сказал Чжугэ Лян. — Я разделю войско на пять отрядов, и сегодня же воины снимутся с лагеря. Мы зажжем здесь две тысячи очагов, а завтра их будет четыре тысячи! И так каждый день будет загораться все больше и больше очагов!
— В старину Сунь Бинь[106] применил обратный прием, — сказал Ян И, — увеличивая число войск, он уменьшал количество очагов и так победил Пан Цзюаня. А зачем вам увеличивать количество очагов, если вы собираетесь отступать?
— Сыма И умело командует войсками, — промолвил Чжугэ Лян. — Надо помешать ему преследовать нас. Вот я и решил оставить в лагере побольше очагов, чтобы ввести Сыма И в заблуждение. Разведка донесет ему, что мы отступаем, но при этом в лагере горят очаги. Количество их увеличивается. Сыма И непременно подумает, что я устроил засаду, и не осмелится преследовать нас. А нам только это и нужно, чтобы отступить без потерь.