Ни Хэн отказался. Но Цао Цао все же велел приготовить трех коней, чтобы два всадника могли сопровождать Ни Хэна, придерживая его за руки, и в честь его отъезда распорядился устроить пир за восточными воротами.
— Не вставайте, когда появится Ни Хэн, — предупредил присутствующих Сюнь Юй.
Ни Хэн вошел. Все сидели. Он испустил громкий вопль.
— Почему вы плачете? — спросил его Сюнь Юй.
— Как же мне не плакать? Я вхожу в могилу…
— Если мы мертвецы, то ты безголовый дух, — возмутились все.
— Я подданный ханьского императора, а не приспешник Цао Цао, — отвечал Ни Хэн. — Поэтому я не безголовый!
— Стойте! — остановил гостей Сюнь Юй, когда те хотели наброситься на Ни Хэна с мечами. — Это такое же жалкое существо, как воробей или мышь, стоит ли пачкать о него мечи?
— Хорошо, пусть я воробей, мышь, кто угодно, но зато у меня человеческая душа! Вы же только черви и осы!
Охваченные негодованием, гости разошлись.