Монах, смеясь вместе с молодой женщиной так сильно, что они едва держались на ногах, ответил ему:

— Иди с богом и поскорее возвращайся.

Кузнец, зайдя к себе в мастерскую, схватил железный прут, имевший форму вертела, положил его на сильный огонь и сказал подмастерью:

— Будь готов: как только плюну, тихонько подойди ко мне с этим прутом.

И, сказав это, он вернулся на прежнее место и продолжал переговоры о том, чтобы его впустили. При этом он сказал:

— Поцелуй меня еще разок.

Монах, который проворнее обезьяны проделывал эту махинацию, тотчас же подставил ему свою нижнюю пасть. Тогда Мауро подал условный знак своему подмастерью, который быстро передал ему раскаленное железо, и кузнец, взяв его в руки и улучив момент, нанес монаху такой удар в темное ущелье, что вонзил прут почти на целую пядь внутрь. Почувствовав этот ужасный удар, монах поневоле испустил крик, который потряс небо, и продолжал мычать, подобно раненому быку. Все соседи, проснувшись, подошли к окнам со свечами в руках и стали расспрашивать о том, что случилось.

А несчастный генуэзец, окоченевший до того, что еще немного — и он, превратившись в лед, закончил бы свои дни, услышав такой шум, увидев кругом столько свечей и заметив приближение зари, решился наконец спрыгнуть вниз, чтобы не подвергнуться позору быть замеченным и принятым за вора; скрепя сердце и отдавшись воле божьей, он так и поступил. Но Фортуна была к нему столь неблагосклонна, что он упал прямо на камень и ударился о него ногой так неудачно, что она переломилась в нескольких местах. Под влиянием сильной боли он принялся стонать и охать не менее громко, чем монах. Кузнец, который прибежал на шум, увидев генуэзца и узнав причину его крика, смягчился сердцем и при помощи своего подмастерья с немалым трудом отвел его в мастерскую; здесь, узнав от генуэзца, как все это произошло и кто был монах, он вышел и утихомирил чересчур судачивших соседей, сообщив, что это двое его подмастерьев поранили себя. Когда же все успокоилось, Виола, по просьбе монаха, тихонько позвала кузнеца, который вошел в дом и, найдя монаха полумертвым, после продолжительного совещания вместе со слугой взвалил монаха себе на плечи и отнес его до самого монастыря. Вернувшись обратно, кузнец велел отвезти генуэзца на осле на его квартиру, а сам возвратился уже днем в дом Виолы и, съев вместе с нею каплунов и сверх того вполне удовлетворив свое желание, весело отправился к себе домой стучать молотом. Таким-то образом кузнец, как последний бегун, оставил своих товарищей осмеянными, пострадавшими и опечаленными.

Мазуччо

Можно сказать, что наша Виола проявила немалую осторожность, и мы можем по заслугам похвалить ее за то, что она надлежащим образом приютила всех троих любовников в одну и ту же ночь; и хотя двое вернулись не без больших убытков по домам, откуда они явились каждый поодиночке, она ухитрилась-таки несколько раз получить полное отпущение грехов от достопочтенного отца, немного пообучала кузнеца новой манере танцев, которую генуэзец тоже хорошо освоил и теперь смотрел на это с не очень большим удовольствием. Но, оставляя Виолу наслаждаться обедом вместе с кузнецом за богато накрытым столом и пускаясь в плавание по другим, куда более мрачным морям, мы расскажем далее еще об одной величайшей хитрости и о совсем новом образе действий, которым воспользовалась одна благородная девушка. Будучи лишенной из-за своей ущербной природы целомудрия и чистоты, она, чтобы не ожидать милостей от судьбы, не терять зря времени и не губить своей цветущей юности, сама решила быть парламентером, дабы быстро и сполна привести в исполнение свое намерение.