Новелла тридцать вторая
Великолепному мессеру Дзаккарии Барбаро[229]Дзаккария Барбаро — представитель Венеции при неаполитанском дворе в 1471–1473 гг.
Некая венецианка, помимо других многочисленных поклонников, любима одним флорентийцем. Он подсылает к ней свою служанку и приглашает ее от имени настоятельницы монастыря Санта-Кьяра[230]Санта-Кьяра — монастырь святой Клары на небольшом одноименном островке в западной части Венеции.. Муж и она верят этому, и ее ведут, с тончайшим обманом, в дом флорентийца, где ночью вспыхивает пожар. Начальник ночной стражи отправляется пособить беде, находит даму, которую он тоже любит, и велит посадить ее в тюрьму; служанка флорентийца весьма искусно освобождает ее, а сама остается в тюрьме. Утром старуху ведут вместо молодой женщины в сенат; начальник ночной стражи остается в дураках, а дама возвращается к мужу без всякого посрамления.
Посвящение
Если, великолепный и великодушнейший мессер Дзаккария, тебе на какое-то время запрещено теми, кто облечен властью, вкушать нежные и сладкие плоды твоей славной родины[231]Это и понятно: ведь венецианец Дзаккария находился в это время в Неаполе, куда он был послан властями Венецианской республики., то, я не сомневаюсь, тебе доставит большое удовольствие насладиться ароматом ее прекрасных цветов; но этой-то причине и в память о нашей постоянной дружбе я решил изобразить для тебя в нижеследующей новелле ваши прелестные венецианские цветы, которые, хотя они и были сорваны флорентийской рукой, все-таки доставят тебе удовольствие по самой своей сути, ибо осмотрительные и мудрые люди имеют обыкновение на досуге развлекаться подобными веселыми историями. Vale.
Повествование
Насколько мне помнится, недавно в твоем присутствии, среди других приятных разговоров, твои земляки-венецианцы взаправду рассказали мне, что года два тому назад жил в Венеции некий золотошвей, по имени Джулиано Сулько, которого судьба наделила, помимо прочих земных благ, женой, по общему мнению, красивейшей и прелестнейшей женщиной во всей Венеции. Она не только отличалась большой честностью и многими другими женскими добродетелями, но и была искуснейшей мастерицей по части вышивания и вместе со своим мужем столько зарабатывала, что они скопили великое множество сотен флоринов. Слух о ее красоте распространился по всей Венеции, вследствие чего многие молодые люди как из знати, так и из простого народа, местные жители и иностранцы, были пылко влюблены в Джустину (таково было ее имя). Она же, будучи, как сказано, столь же честной, сколь и прекрасной, казалось, хранила твердейший лед в своем юном сердце, так что ни одна раскаленная стрела Амура не могла гуда проникнуть, и всех своих вздыхателей со всеми их уловками и ухаживаниями она не ставила ни во что и обходилась с ними хуже, чем с рабами, несмотря на всю их знатность, красоту, молодость и богатство. Убедившись в этом, ее муж не только совершенно отказался от прежней ревности, вызванной чрезмерной любовью к ней, но стал любить ее вдвое сильнее и возложил на нее все бремя, вожжи и кормило ее собственной и их общей чести. Она же, будучи благоразумной, не возгордилась от такой свободы, но продолжала приумножать свою добродетель и добрую славу.
И вот случилось, что среди многочисленных и назойливых поклонников, тщетно преследовавших Джустину по пятам, был один молоденький флорентиец, столь же лукавый и опытный в подобных делах, сколь любезный и красивый, который вел в Венеции большие торговые дела как для себя лично, так и по поручениям. Убедившись по многим очевидным признакам в честности молодой женщины, которую ни подарки, ни красивая наружность ее поклонников не могли побудить к похоти, он решил опутать ее искусным обманом. И, так как у него была в доме старуха славонка[232]Славонка — так в средневековой Европе называли представителей различных славянских народов, обитавших на Балканах и находившихся в тесном общении с западноевропейцами. Позднее, уже во времена Мазуччо, славонцами назывались жители Славонии, северной части Хорватии; Славония имела непосредственные контакты с Венецией, вот почему в Венецианской республике было так много славонцев., женщина бывалая, опытная и сметливая, он подробно разъяснил ей все, что она должна была выполнить. Старуха немедленно набрала разной тонкой зелени и, приготовив из нее превосходный салат, отправилась в дом Джулиано и, поклонившись ему с приятной улыбкой, сказала:
— Настоятельница монастыря Санта-Кьяра посылает вам овощей из нашего сада и просит оказать ей любезность, отпустив на пробу фунт золота для некоторых вышиваний, к которым уже приступили ее монахини; и если дело, как она полагает, пойдет у них на лад, то она будет у вас забирать по нескольку фунтов в месяц.
Джулиано, очень обрадованный этим, поблагодарил настоятельницу за подарок, тотчас же набрал фунт лучшего золота и, указав его цену, сказал старухе, что всегда будет готов ей служить. Довольная этим, посланница возвратилась к своему хозяину и получила от него новое предписание, согласно которому немного времени спустя снова явилась к золотошвею с корзиной превосходных плодов и сказала ему с сияющим видом: