Мазуччо

Ведь и в самом деле удивительны хитрости и тонкие уловки, к которым столь быстро прибегли нежные наши любовники, причем таким образом, что, на мой взгляд, никакая предусмотрительность или чрезвычайнейшая охрана со стороны ревнивцев не были бы достаточными, чтобы уберечься от всех их хитростей. А коль скоро это действительно так, то я очень сомневаюсь, стоит ли вообще кому-либо оставлять свой товар на произвол судьбы; а уж ежели берешь себе жену, то, верно, нужно будет руководствоваться тут той присказкой, которую охотно произносят неотесанные деревенские врачи, когда они рассматривают свои рецепты, вытаскиваемые ими наугад из рукава, и говорят больным: «Помоги тебе господь, иначе зерно будет перемолото». А я, оставляя мир без изменений, таким, каким я его нашел, покажу далее, к какому несчастью привела любовь и злая судьба двух бедных любовников.

Новелла тридцать девятая

Светлейшей инфанте Беатриче Арагонской

Сузанна влюбляется в Джоанни, и недолгое время они наслаждаются любовью. Джоанни попадает в плен к маврам. Его возлюбленная, переодевшись мужчиной, отправляется в Тунис и, чтобы выкупить любовника, сама продается в рабство и вносит за него деньги. Они вместе бегут. Судьба возвращает их обратно в Берберию. Они схвачены; Джоанни посажен на кол, а Сузанна, в которой признали женщину, лишает себя жизни.

Посвящение

Если изысканнейшим и благоразумнейшим доннам свойственно сострадать несчастиям и бедам других людей, то я не удержусь от того, чтобы сообщить тебе, светлейшая Инфанта, редкостный пример всяческих добродетелей, который окажется небесполезным и для остальных девиц; речь пойдет об одном достойном жалости происшествии с двумя несчастными любовниками, которые не очень долгое время и без какого бы то ни было подлинного удовольствия прошли по царству любви, причем один из них был лишен жизни с помощью насильственной и самой жестокой смерти, другая же, сама сделавшись убийцей, добровольно захотела умереть и сопровождать таким образом своего милого. Итак, прочитай ее, о прекраснейший королевский отпрыск, с тем человеколюбием, с которым высокие духом дамы имеют обыкновение принимать малозначащие вещи от своих преданных служителей. И прошу тебя, испытывай при чтении милосердие и сострадание к тем, к кому подобает их испытывать. Vale.

Повествование

Согласно тому, что мне рассказал один достойный гаэтанец, в Гаэте за несколько времени до смерти короля Ланцилао[266]Ланцилио — неаполитанский король Владислав (Ладислао) жил изящный юноша, по имени Джоанни да Пьомбино, каковой юноша, хотя и украшенный многочисленными добродетелями, часто страдал от гонений судьбы и постоянно пребывал в бедности. Однако, так как он был весьма опытен в морском, а также в торговом деле, многие купцы поручали ему свои торговые дела, посылая его то с одним судном, то с другим в различные близкие и отдаленные места. Он же хотя и был низкого происхождения, однако имел благородную душу, и всю небольшую прибыль, которую он выручал после своих многочисленных трудов и усилий, он, ничего не откладывая, употреблял на то, чтобы нарядиться и принять пристойную внешность. По этой причине, а также вследствие его похвального поведения все, казалось, по справедливости любили его. И вот случилось, что одна весьма красивая девушка знатного происхождения страстно влюбилась в этого Джоанни, и так как она не хотела довериться ни одному человеку, то она долгое время с тяжким мучением выносила эту страсть; однако с течением времени она сама некоторым способом показала ему свою любовь, дав ему понять, что она его исключительно сильно любит. Когда Джоанни узнал об этом, он благоразумно решил как можно скорее дать полное удовлетворение и возлюбленной, и самому себе, ибо при стольких постигших его невзгодах он считал себя чрезвычайно счастливым, что его полюбила такая прелестная девушка. И оба они сумели настолько позаботиться об этом деле, что соединились способом почти невозможным и дали своей страсти полное и приятное завершение. Хотя они недолго пребывали в подобном блаженстве, однако держали дело в таком секрете, что никто ни разу даже не заметил их тайной любви. И хотя, ввиду всех их хитростей, лишь изредка встречались препятствия к их свиданиям, однако при расставании они всегда орошали друг другу лицо и грудь горючими слезами, вызванными, быть может, чрезмерной любовью, а может быть, дурным предчувствием.

И вот случилось, что бедному Джоанни было предложено его хозяевами отправиться на корабле в Геную с каким-то грузом, что доставило весьма мало удовольствия его возлюбленной и еще меньше ему самому. Попрощавшись со своей дамой, он пустился в путь; и когда он находился не очень далеко от Понцы[267]Понца — остров у западного побережья Италии, недалеко от Неаполитанского залива. и корабль его рано утром, на рассвете, остановился в полосе штиля, на него напало несколько мавританских барок. Сразившись и захватив корабль, мавры забрали с него все, что могли увезти с собой, в том числе и пленников, а корабль затопили и с захваченной добычей возвратились в Берберию. И в числе других несчастных пленников горемычный Джоанни был продан в качестве раба одному тунисскому купцу. Какова была душевная скорбь несчастной девушки, какие слезы она проливала втихомолку, когда эта злая и горестная весть дошла до Гаэты, — это сможет понять только женщина, которая была когда-либо удручена таким ужасным горем. Ее мука была столь жестока и невыносима, что она едва не лишила себя жизни. Но все же подчас, отдавая дань скорби, она думала, что если Фортуна разрешит, чтобы ее Джоанни был выкуплен или возвратился в Гаэту вследствие другой возможной случайности и он не найдет ее в живых, то его страдания удвоятся и она, несомненно, будет виновницей смерти возлюбленного. Эта слабая надежда удержала ее от самоубийства; когда же она узнала из писем купцов, что ее Джоанни жив и находится в рабстве в Тунисе[268]Тунис — в данном случае имеется в виду город, а не одноименное государство., она бы охотно, если бы ее не удерживал страх перед родными, отправилась туда самолично, чтобы не только увидеть возлюбленного, но и сговориться относительно его выкупа, ибо она не слышала, чтобы кто-либо заботился о его спасении.