Колумб ответил:
— Об этом прекрасном архипелаге, где мы находимся.
— Ты думаешь, что короли пополнят свою казну красивыми видами? И сам ты, видно, тоже надеешься расплатиться с ними этой красотой? Не этой ли красотой собираешься ты заплатить и мне свой долг? А о золоте ты не пишешь?
— Нет, конечно, я пишу о золоте, которым эти острова должны изобиловать, о жемчуге и камнях, которые я ещё не видел, но слышал, что они есть, и о пряностях, которых нашёл я неоспоримые признаки, и, наконец, о хлопке. Вот послушай, я прочту тебе то, что только что записал:
«Многие из этих товаров, без сомнения, найдут себе сбыт гораздо ближе Испании, в портах и городах великого хана, где я надеюсь скоро быть».
Пинсон поиграл бровями, покрутил пальцами сложенных рук и сказал медленно и насмешливо:
— Никак не пойму: то ли ты слепец, не замечающий, что видно каждому разумному человеку, и ощупью продолжающий бродить среди этих ничтожных островов. То ли ты обманщик, пытающийся скрыть от заимодавцев, что вместо обещанных драгоценностей нашёл ты лишь то, что не имеет никакой цены, и преувеличенными восторгами стремящийся скрыть своё разочарование?
— Мартин-Алонсо, опомнись, — сказал Колумб. — Разве тебе не понятно, что раз мы пересекли море Тьмы, мы, значит, находимся у берегов Катая?
— Тогда зачем ты болтаешься у этих берегов, а не плывёшь на Чипанго? Неужто ты думаешь, что королям нужна пригоршня плодов, которые сгниют прежде, чем ты довезёшь их до Испании? Не этими ли плодами собираешься ты выплачивать доходы Индии?
— Через два дня мы будем в стране Бабек. По всей вероятности, это и есть Чипанго.