ЭПИЛОГ
Весна в Вальядолиде ранняя, и ласковое солнце пригревает старые кости. Но тоскливо целыми днями быть прикованным к креслу, когда ноги распухли, как брёвна, и не можешь шевельнуться без посторонней помощи. А мальчишке-слуге скучно сидеть с больным стариком. Он убегает на улицу и играет со своими сверстниками. Из окна Колумбу видно, как они играют на пыльной улице. Они устроили бой быков. Один мальчишка привязал ко лбу две ножки от скамейки — и это бык. Другой на четвереньках — конь, а на нём верхом Колумбов слуга — пикадор. Он держит в руке пику — костыль Колумба — и машет его красным шейным платком. Они визжат на всю улицу, гоняются друг за другом, и бык бодает коня ножками от скамейки. А Колумб принуждён сидеть здесь один, и, если он хочет пить, он должен ждать, пока кончится игра и слуга вернётся.
Но игра кончится не скоро, у него много времени, он может сидеть и думать о своей жизни.
Диего, дитя его сердца, стал важным человеком при дворе. Вероятно, он женится на Марии Толедо, двоюродной сестре короля. Но он забыл отца. Он не пишет ему и не приезжает его навестить. Конечно, ему некогда, он занят важными делами, но, ах, как хотелось бы увидеть его перед смертью! Сам Колумб пишет ему через день. Он пишет:
«Тебе бы следовало знать, что письма твои — теперь единственная моя отрада».
Хорошо греет весеннее солнце, и сладко пахнут красные цветы граната, но на Эспаньоле солнце жарче, а цветы ярче и ароматней.
Тринадцать лет прошло с тех пор, как впервые пересёк он море Тьмы, а слава его не длилась и тринадцати месяцев. И теперь не многие помнят о нём, а те, кто помнит, называют его «открывателем новых островов», а слава и честь достались Америго Веспуччи, «открывателю нового мира».
Колумб сердится, когда вспоминает об этом, и ноги болят сильнее. Скоро подагра дойдёт до сердца и задушит его. Недолго осталось терпеть забвение и нищету.
Этот Веспуччи изобразил на карте земли, которые Колумб увидел первым из людей, этот Веспуччи думает, что это новый мир, а не Индия, и он называет его «Новая земля». Но Колумб знает, что это западный берег Индии, Манги и Катай. И не теперь, когда ему шестьдесят лет и он четырежды был в тех морях, не теперь переубеждать его, что это не Индия, а «Новая земля».
Ещё трижды плавал он в Индию. Как торжественно было отплытие его во второе путешествие! Об этом радостно вспоминать и приятно об этом думать. Корабли стояли разукрашенные яркими материями. В снастях развевались знамёна. Береговое эхо далеко разносило звон и гром литавров и горнов и сладкие мелодии трубачей и арфистов. Тысяча двести человек на семнадцати судах отплыли в тот раз, и так велико было их желание отправиться в этот путь, что многие охотно бросились бы в море, чтобы вплавь добраться до новооткрытых земель, если бы только это было возможно.