Она так громко кричала, что он испуганно подумал: «Весь дом проснётся от этого крика». И он сказал:
— Фелипа, говори, пожалуйста, немного погромче. Кажется, мне надуло в ухо, я что-то плохо слышу.
Она сейчас же понизила голос и зашептала:
— Нет, никогда тебе не уехать с этого острова! Ты нарочно говорил о западном пути, чтобы обмануть меня.
— Знаешь, Фелипа, я теперь думаю, что западного пути нет.
— Нет, есть! — зашептала она с ожесточением. — Ведь плавают же люди на юг и на север. Почему же нельзя поплыть на запад, раз там есть море, которое поддерживает на себе корабли? Ты попросту трусишь.
— Видишь ли, — сказал он, — я думаю, Корреа будет приятно, если я останусь на острове. Он не хочет отпускать меня, потому что боится, как бы я не открыл западный путь и не стал адмиралом. А тогда ты будешь адмиральшей. А он хочет, чтобы ты жила в служанках у его жены. И я решил сделать ему приятное.
— Нет, — зашептала она, — ты струсил. Сейчас же уезжай, сию минуту, не дожидаясь рассвета!
— Никуда я не поеду. У меня нет денег.
Тогда она соскочила босыми ногами с постели, стала на колени перед своим сундучком, и оттуда фонтаном полетели её девичьи платья, засохшие яблоки, вышитые золотом стоптанные туфли, связка свечей... Она всё глубже зарывалась в сундучок и наконец выхватила обрывок светлоголубого шёлка, в который было завязано несколько золотых монет, дешёвое колечко и серьги.