Водя острым и сухим пальцем по карте, Колумб искал другие пути.
Быть может, можно проехать в Индию севером? По самому краю карты доплыть до Катая и оттуда, лавируя между семью тысячами пятьсот сорока восемью островами, лежащими вдоль его побережья, постепенно спуститься к югу и достигнуть Индии с запада. Но этот путь долог и опасен, потому что частично пролегает ледовитыми морями.
Проще, быстрее было плыть всё на запад, на запад, пока, обогнув земной шар, не пристанешь к индийскому берегу.
Это был недолгий путь, прямой и ясно видный на карте. Но этот путь пролегал морем Тьмы. А какой корабль решится плыть этим путём — мимо зачарованных островов, мимо магнитных скал, через травяное море, где водяные травы опутывают и засасывают корабли.
«А быть может, это неправда? — думал Колумб. — Быть может, трусы придумали эти сказки в оправдание своей трусости? Как они могут знать, чтó это за море, если никто там не бывал? Если в этом море действительно есть хоть один остров, к которому можно пристать в случае беды, я поплыл бы туда. Я пустился бы в это море, будь у меня карта, которой можно довериться. А корабль я достал бы, Корреа достал бы мне корабль...»
Однажды, перерывая старые бумаги, Колумб в одном письме нашёл упоминание о том, что учёный флорентинец Тосканелли послал португальскому королю карту западного моря и описание его чудес. Письмо было адресовано Педро Корреа, помечено недавним числом, но брошено среди бумаг Перестрелло, как ненужный хлам.
За ужином Колумб заговорил об этом письме.
— Бредни, — ответил Корреа. — Западный путь в Индию невозможен. Но понятно, что люди думают о нём с тех пор, как восточный путь закрыт.
— Нет! — закричала Фелипа и бросила ложку с такой силой, что похлёбка расплескалась по столу. — Не понимаю, почему его закрыли и опять не откроют? В монастыре, где я воспитывалась, были индийские пряности и перец. Когда мы заготовляли солонину впрок, мы клали туда этот перец и пряности, и мясо не портилось и очень хорошо пахло.
— У меня солонина всегда протухает, сколько бы я её ни солила, — пожаловалась жена Корреа. — Я бы тоже хотела немножко этого перца.