— Ты, Фелипа, сама пошла бы драться с турками, — сказал Корреа и засмеялся. — Они бы живо тебя испугались и удрали. Вот и был бы путь открыт. А ты, моя хозяюшка, потерпи немного — будет тебе и перец, и пряности, и шёлковое покрывало к празднику. Потому что наши португальские капитаны, быть может, найдут перец в Гвинее, а если этого не случится, то, может статься, они обогнут Африку и откроют новый путь в Индию.
— Едва ли это будет скоро, — задумчиво сказал Колумб. — Португальцы так обрадовались золоту и жемчугам на африканском побережье, что теперь их не скоро подвинешь на новые открытия.
— Не тебе судить наших капитанов, — прервал его Корреа. — Они правы, что не пускаются в сомнительное море Тьмы, когда южный путь дал португальцам такое богатство в золоте, слоновой кости и чёрных рабах. И чем мечтать об индийском перце и есть чужой хлеб, лучше нанялся бы ты на какой-нибудь корабль и заработал бы свой кусок хлеба. И поверь, показался бы он тебе вкусным, даже если бы пришлось его мокать в ненаперченную похлёбку.
— Я не стану спорить с тобой, — ответил Колумб, — тебе этого не понять. Но, будь у меня карта и корабль, я уплыл бы на поиски Индии.
Ему ответил громовый хохот.
— Да та не сумеешь и сесть на этот корабль! — кричал Корреа.
— Нет, — кричала Фелипа, — вы послушайте, что ему взбрело в голову!
Тогда Колумб тоже закричал:
— Замолчите, вы! — бросил на стол недоеденный кусок хлеба и ушёл к себе — зарыться в книги, читать об этой прекрасной Индии, о серебряных стенах и золотых башнях, о перце, алоэ и жемчугах.
И в этот вечер он, внезапно решившись, на самой лучшей своей латыни написал письмо Тосканелли и попросил его прислать карту и описание, подобные тем, которые были посланы португальскому королю.