— Если мы останемся здесь и будем лежать, пока не умрём, кто же откроет западный путь? Если мы не пустимся в море Тьмы, кто же сумеет пересечь его? Идём, мальчик.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Глава первая
О том, как они нашли преданного друга
Хуан-Перес де-Маркена больше всего на свете любил науку о мореплавании и науку, описывающую мир, — навигацию и космографию. Но так как он был слаб телом, то не мог стать моряком, а так как был лишён отважного духа, то не решился стать учёным.
Немало учёных в те времена сгорело на костре, сгнило в тюрьме или попросту умерло от голода. Самые сильные покровители не могли спасти учёного, обвинённого в колдовстве. Громкий титул и большое состояние не всегда уберегали учёного от цепких лап духовенства, а часто делали его ещё более завидной добычей. Только под сенью монастыря можно было без страха заниматься науками, опытами и открытиями. Поэтому большинство учёных в те времена были монахами, и Хуан Маркена тоже стал монахом.
Он усердно посещал церковные службы, но ничто, кроме любимого дела, его не волновало. И так как у него не было времени вмешиваться в чужие дела и замечать, что творится вокруг, то по смерти старого настоятеля его выбрали настоятелем монастыря. Маркена вполне оправдал возложенные на него надежды — целые дни сидел запершись и не мешал монахам во всякое время спускаться с монастырской горы в портовый городок Палос и вести там весёлую жизнь.
После ночной службы, называемой «часы», Хуан Маркена имел обыкновение гулять в своём садике, размышляя о строении мира. Однажды, когда он так прогуливался, степенно ступая по хрустящему песку и вдыхая аромат цветов, его внимание вдруг было привлечено громким голосом привратника и детским плачем. Маркена подобрал рукой широкую рясу и поспешил к воротам. Он увидел высокого, худого человека, державшего за руку ребёнка и ожесточённо спорившего с привратником. Увидев настоятеля, человек бросился к нему:
— Заклинаю вас честью и счастьем, не откажите дать этому ребёнку глоток воды и ломоть хлеба!
Маркена кивнул привратнику, чтобы он принёс требуемое, а сам с неудовольствием спросил: