— Лагерь Санта-Фе, а налево — Гренада.
— А вы не шутите, сын мой? — недоверчиво спросил Маркена. — То, что вы мне указываете, город, и он не меньше того, другого.
— По королевскому приказу мы выстроили его в три месяца, — горделиво сказал солдат. — Мавры глазам своим не поверили. Немалый городок. И живут в нём пятьдесят тысяч солдат, не считая детей и женщин. Но если вы сомневаетесь, Санта-Фе ли это, потяните носом. Слышите, как славно пахнет жареным? В Санта-Фе — ауто-да-фе, дело веры. — Он засмеялся. — Там сейчас подрумянивают на костре десятка два еретиков. Монахи жгут на костре тех, кто не хочет исповедовать нашу святую веру. Теперь уже, наверно, успели сжечь этих еретиков, а мне так и не удалось полюбоваться на церемонию, увидеть, как они корчатся, послушать, как они вопят громче церковных песнопений. Ни за что бы не ушёл, если бы меня не послали. Приказ — ничего не поделаешь...
И он замаршировал дальше, напевая:
В Санта-Фе — ауто-да-фе-фе!
Маркена, уже не сомневаясь больше, ударил мула и направился к шумному городу.
Королева была в духе. Ауто-да-фе всегда действовало на неё, как хорошее лекарство.
В стальных латах поверх парчевой юбки, она показалась отцу Маркена ослепительно прекрасной и сияющей, словно толстое солнце. Она была так добра — она согласилась выслушать просьбу Маркена. Узнав о бедственном положении Колумба, она велела выдать Маркена денег для него. И она дала своё королевское слово, что как только Гренада будет взята, в тот же день начнётся снаряжение экспедиции, а переговоры состоятся, как только Колумб приедет в лагерь.
На лестнице один из знакомых придворных нагнал Маркена и с таинственной миной сообщил на ухо, что окончание осады не за горами и что всем уже известно, как условия сдачи Гренады обсуждались на секретном совещании в присутствии сановников, тайно посланных в Санта-Фе королем Боабдилом мавританским.
Все эти счастливые известия Колумб выслушал недоверчиво и почти равнодушно. Получив деньги, он купил новое платье и мула и сказал Диего: