Колумб ждал и напряжённо смотрел на его полное резкое лицо, короткое, коренастое тело, волосы, начинающие редеть. Пинсон всё молчал и только шевелил бровями. Наконец он сказал:
— Наша семья привыкла рисковать всем своим достоянием, доверяя его отплывающим в далёкие моря кораблям. В ваш план я твёрдо верю. Я недавно был в Риме и видел там карты и документы, подтверждающие ваши идеи. Поэтому деньги я вам дам. Но в вознаграждение за риск я хочу принимать участие в прибылях...
За окном вдруг раздался глухой вопль. Он ширился, повис в воздухе, тянулся бесконечно, медленно и грозно нарастая.
— Что это? — крикнул, вскакивая с подушек, Колумб.
— Палосцы прочищают глотки, — равнодушно ответил Пинсон. — Горластые ребята!
Вопль стихал, сменяясь глухим гулом. Гул, постепенно удаляясь, смолк.
— Конечно, я согласен на ваши условия, — сказал Колумб, — хотя я предпочёл бы лучше платить известные проценты. Я согласен и благодарен вам. Как вы думаете, составить ли нам бумагу и...
В дверь застучали быстро и тревожно.
— Ну, уж это безобразие, — сказал Пинсон и, в свою очередь, поднялся. — Я привык к тому, чтобы палосцы шумели, но колотить в мою дверь...
Дверь стремительно распахнулась, и вбежал нотариус, растрёпанный и расстроенный.