— Вот счастливец! — сказал Игнат, и глаза у него заблестели. — Мне бы так!
— Там холодно и голодно, — сказал Миша. — И больно дерутся.
— Я бы за науки всё претерпел! — воскликнул Игнат. — Но меня не возьмут. Я крепостной, холоп — таких не берут учиться. Вот сейчас я мастер и любимое дело делаю, а случись что, и меня опять в деревню, к сохе. А будь я свободный человек, я бы в гимназии тоже учился и потом мог бы в самой академии инструментальным мастером работать. Счастливец вы, Мишенька!
Но Миша не очень был уверен в своём счастье.
— Не огорчайтесь, Мишенька, — заговорил Игнат. — А как же Михайло Васильевич? Ведь он, когда учился, тоже и голод и холод терпел, а теперь он знаменитый учёный, и, может, во всём мире ему равного нет. Да, он вас полюбил и не стал бы отдавать в гимназию, если бы там плохо было.
— А что у вас за трубы делают? — спросил Миша.
Игнат взял лежащую на столе трубу и подал Мише. Миша посмотрел в неё и увидел, что Игнат стоит вверх ногами. Миша опустил трубу — Игнат стоял, как всегда, вверх головой.
— Ты меня рассмешить хочешь? — спросил Миша. — Чтоб я про печальное не думал? Мне всё равно не смешно.
— Не пойму я, — сказал Игнат, — про что вы говорите?
— Я сам вверх ногами стоять умею, — сказал Миша. — Только я тогда руками за пол держусь, а ты вверх ногами стоял и руками разводил.