— Ладно, — сказала девочка. — Я всегда с самого начала брала метлу, а в самом конце, если успею, умывалась. Попробую-ка я начать с этого конца.
И она прежде всего аккуратно оделась, умылась и причесалась. И сразу в комнате стало меньше беспорядка, потому что башмаки и чулки и платьице — всё было надето, а не валялось как попало.
Теперь, когда у нее были чистые руки, она застелила постель.
Потом она налила воды в чайник и поставила его на конфорку. Так как постель была застлана, а башмаки надеты, она ни обо что не стукнулась и воду не разлила. Так как чайник стоял на конфорке, печка не дымила. Так как вода грелась, а ей пока было нечего делать, девочка стерла повсюду пыль. И тут нечаянно нашлись все вещи, которые она потеряла за последние полгода. Пока она стирала пыль, поспел чайник. Перемыв посуду, она стала подметать. А чтобы не напылить, она повязала щетку влажной тряпкой.
Не прошло и часа, как комната была прибрана и сверкала, словно стеклянная. А времени до вечера оставалось еще многое множество.
Карликов девочка больше никогда не видела. Это следовало ожидать. Так всегда бывает в сказках. Но самое интересное, что она совсем забыла про них. Потому что с осени она пошла в школу и теперь учится арифметике и ни в какие сказки ни капельки не верит.
Китайский башмачок
Жила-была одна девочка. Она дома ходила в красных тапочках. Тапочки эти были красивые, только у них подметки были тонкие, и оттого у девочки мерзли ноги. Она, как приходила домой из школы, садилась на диван, поджавши под себя ноги, — так она согревала их. Девочка сидела на диване, читала книжки и рассматривала картинки. У ее дедушки было много книжек с картинками.
Вот один раз девочка рассматривала книжку, а в этой книжке были нарисованы разные китаянки. Вначале были нарисованы богатые китаянки. У них были блестящие прически, а в прически были воткнуты очень интересные шпильки — с шариками, птичками и колокольчиками. Но эти китаянки не понравились девочке, потому что у них были очень некрасивые ноги, вроде култышек. А дальше были нарисованы обыкновенные китаянки. Эти были одеты попроще, но зато у них были замечательные башмачки, пестренькие, на толстой-претолстой подошве. Будто не одна подошва, а целых пять или, может быть, даже восемь. Особенно красивые башмачки были у одной пожилой китаянки. Девочка от них глаз не могла отвести.
— Вот, — сказала она, — чему-чему, а этим башмачкам я завидую.