— Подойди! — закричал он.
— Не смею! — послышался ответ, такой тихий, словно шепот елей над его головой.
— Ты непременно подойдешь, — закричал он, бросив скрипку и вскочив на ноги. — Иди сюда!
— Не смею! — снова ответила она.
А когда он побежал, чтобы поймать её, она исчезла. Он вернулся к угольной яме, где лежала скрипка. Нильс глянул на вечернее небо и рой пляшущих комаров и подумал:
«Как же мне добиться её нынче, коли я не отважился на это прежде! Брошусь я в омут!»
«Нет, — шумел лес. — Её там нет».
И он сочинил в честь Гудрун польку. Она начиналась в миноре. Он вспомнил их последнюю встречу в березовой роще; как они роняли слова, как дрожали их голоса, как окружали их раненые березы, за которыми стояла злосчастная усадьба отца Гудрун, со злосчастным его богатством! И еще песнь Духа водопада! Сочиняя и играя, он думал о том, что значит быть человеком, о том, что многое в жизни связывает и обрекает каждого. И о том, что есть еще и радость, которая, словно стая перелетных птиц, взмывает высоко к небу и плывет над головой, а понятна она лишь бездомным и придавленным страхом, которые черпают в ней утешение. Полька кружила дальше. Теперь Нильс сам лежит между двумя жерновами, ему, как и всякому, суждено быть перемолотым и оплаканным. Но все равно нельзя уходить с мельницы, надо работать, надеяться и не роптать. Есть глубокий смысл в том, чтобы просто сидеть и вырезать деревянные башмаки по колодке. Они с Гудрун не хотели гнуть спины, впрягшись в ярмо, потому-то им и не довелось насладиться покоем в березовой роще, когда там резвился летний ветерок. Теперь в польке зазвучали мажорные тона, но и они оборвались после долгого пассажа, как и жизнь в конце концов заканчивается тишиной.
И вот прошло много лет. Нильс одаривал своими песнями лесные хутора и селения. Когда он возвращался из странствий, деревенские музыканты окружали его, чтобы перенять те новые песни, которые он сочинил. Однажды вечером, возвращаясь со свадьбы, усталый и грустный, он спустился к водопаду и прислушался. Вскоре вода вскипела пеной, там замелькало множество обитателей водопада. Бесконечная цепь судеб развернулась перед ним в водовороте: кричали бескровные рты, тянулись руки, вылезали из орбит глаза — но все неотвратимо неслось вниз, вниз, вниз. Нильс отчетливо ощущал все это. «Да, это Великая мельница, — подумал он. — Так вечно крутится колесо жизни, поднимая свои лопасти из мрака смерти, чтобы снова погрузить их туда. Все живое движется только в одном направлении, — вниз, вниз, вниз, и никогда ничего не возрождается».
Прижав скрипку к подбородку, он заиграл. Тотчас между лопастями колеса появился Дух водопада, и колесо остановилось.