"На мраморной доске стояли горшки с кактусами. Кактусы цвели белыми и красными звездами и колокольчиками. Среди них поднимался из горшочка с землей странный кристалл: синеватый, полупрозрачный, с искорками. Он был похож на толстый граненый карандаш, закрученный на пол-оборота по спирали.
--- Мадам Валентина, а что это? -- спросил Галька, когда хозяйка вернулась из кухни. -- Раньше здесь этого не было. -- А! Это я выращиваю модель Мироздания. Довольно скучный опыт, потому что бесконечный... Прошу за стол, господа. Я рада вам, вы меня развлекли. А то эта ду... эта неразумная особа, мадам Анна-Элизабет, выбила меня из колеи... Галиен Тукк, за стол. -- Иду... А разве Мироздание... оно такое? -- Боже! Это ведь модель... Мироздание -- разное, сударь мой. И проявлений у него, как и вариантов у судеб человеческих, -- множество. Как и граней у Вечного Кристалла." ( В. Крапивин "Выстрел с монитора" -- Цикл в глубине Великого Кристалла").
А теперь попробуем взглянуть беспристрастно на то, как представляют в СМИ образ Гайдара. В одной из статей в Сети можно прочитать:
"В годы Советской власти Г. -- человек-легенда. Романтическому мифу о Г., однако, противоречит его реальный облик -- нервного, ранимого человека, мучимого комплексом вины (ср. дневниковую запись "Снились люди, убитые мною в детстве") и крайне болезненно реагирующего на критику своих произведений. Стиль Г. в разное время характеризовали то как реалистич., то как романтич. Светлый и прекрасный, но крайне хрупкий мир в произв. Г. требует от героев жертвенного порыва, подвига".
Разве Гайдар говорит в дневнике о собственной жестокости?
Нет, дневниковая запись всего лишь свидетельствует именно о комплексе вины: cклонности значительно преувеличивать свою роль в братоубийственной войне, на которой он оказался еще ребенком.
А как же можно не реагировать крайне болезненно и раздраженно на такую, полностью искажающую вложенную в его литературное Дело часть души -- "критику"? -
"Много общаясь с детьми, Г. держался с ними на равных; он искренне полагал, что не может быть тем, недоступных для детей, -- неслучайно педагоги подвергли критике рассказ "Голубая чашка", в центре которого -- семейный разлад. На протяжении всей жизни Г. сохранял в себе "детские" черты -- любовь к розыгрышам и веселым проделкам. Романтическая утопия Г. плохо выдерживала соприкосновение с жизнью. Сюжет повести "Тимур и его команда", где дети бескорыстно помогают всем нуждающимся в поддержке, превращая эту помощь в увлекательную игру, в реальной жизни был превращен в пародию: "тимуровское движение" постепенно выродилось в формальное мероприятие".
Надо полагать, Гайдару очень хотелось предотвратить это вырождение в формализм, и вообще -- всяческое вырождение. Но суровые законы двусмысленной сталинской эпохи не позволяли выражать скопившийся гнев прямо. И Гайдар -- срывался на людях...
На вопрос же современников -- оппонентов о якобы утопичности слишком идеальных людей в книгах некоторых детских писателей, можно, я думаю, отвечать сегодня по-крапивински -- цитатами из его произведений и интервью. Я всерьез считаю, что в качестве лекарства всем нашим современникам -- в нашу эпоху раздрая и скепсиса, прагматики и прочих прелестей все убыстряющегося ритма научно-технического прогресса -- можно предлагать "детскую" прозу Владислава Крапивина. Там на смысловом и энергетическом уровнях изображен естественный гармоничный мир -- такой, каким он мог бы быть, такой, каким его задумал Бог. Показано -- как быть, как жить, выживать и радоваться жизни, даже если вокруг много совсем другого, плохого. Некоторые критики не понимают этого момента и пишут, ставя писателю в упрек, будто Крапивин изображает людей такими, какими они не бывают -- слишком идеальными. На что он отвечает, что он все это понимает... Да, таких людей, как его лучшие герои, очень мало. Но -- люди могут такими быть, мало того -- он немало ТАКИХ встречал на своем веку. Он показывает, как можно счастливо жить на Земле, если раскрыться по полной и быть Человеком. Он дает идеальные, "золотые" пропорции в подходе ко всему на свете, эталон... Это идеальный камертон не только для литературы, но и для повседневной жизни.