В ходе преследования "чужих" -- банды Соловьева -- дошло уж было до того, что Соловьев выдохся. И должен был под честное слово Голикова, заверенное Москвой -- сдаться. В этом случае его бойцы освобождались от ответственности и распускались по домам, а Соловьев -- сдав золото -- отправлялся в места заключения на максимально короткий срок.
То есть все шло к тому, что, как и в Тамбовской компании -- умение Голикова мыслить и переговариваться -- разрубит большой кровавый узел -- мирным путем.
Но это-то и не устраивало "своих".
Во-первых, такое простое и славное -- всего за 3 месяца -- завершение многолетней соловьевской войны маленьким отрядом посланца Москвы -- обнаружило бы их собственную военно-профессиональную несостоятельность. Так как с Соловьевым не могли справиться в Ачинско-Минуссинском районе не один год. И -- могли полететь их собственные карьеры -- как у военных, так и у руководства района и губернии.
А во-вторых -- все надеялись как-нибудь переполовинить золото Соловьева, про которое ходили легенды. (Этот миф был сильно преувеличен).
В третьих же, за отрядом Соловьева, возможно, стояли третьи силы -- по предположению Б. Камова, Соловьева могли выдвинуть и снабдить планом по отделению Хакасии от России -- страны Атланты. Соответственно, его могли прикрывать внедренные в ряды красных агенты западных спецслужб.
Таким образом -- Голиков оказался "один против всех".
И пал жертвой этого явно не равного противостояния.
План по мирной сдаче Соловьева был свернут, точнее, отодвинут -- еще на два года (позже Соловьев все-таки сдался другому красному командиру, но был в силу непродуманности операции, случайно либо, напротив, отнюдь не случайно застрелен, а золото же при этом, конфискованное лишь частично, по мелочам -- так и осталось не найденным).
Итак, 19 марта 1922 г. Голиков получил назначение на должность начальника Второго боевого участка Ачинско-минуссинского боевого района.