Между тем его имя красовалось на широкой вывеске, водруженной на передней стенке "Зеленого ящика". Надпись, сочиненная Урсусом, гласила:
"Здесь можно видеть Гуинплена, брошенного в десятилетнем возрасте,
в ночь на 29 января 1690 года, злодеями компрачикосами на берегу
моря в Портленде, ставшего взрослым и теперь носящего имя:
ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ СМЕЕТСЯ".
Существование этих фигляров походило на существование прокаженных в лепрозории или на блаженную жизнь обитателей некоей Атлантиды. Ежедневно совершался привычный для них переход от самых шумных выступлений перед ярмарочной толпой к полной отрешенности от внешнего мира. Каждый вечер они покидали этот мир, исчезали, словно мертвецы в могильной сени, и на следующий день снова оживали. Актер -- это вертящийся фонарь маяка, огонь которого то вспыхивает, то пропадает; для публики од только призрак, только проблеск в этой жизни, где свет постоянно сменяется тьмою.
За выступлением на площади следовало добровольное заточение. Как только кончалось представление и поредевшая толпа зрителей растекалась по смежным улицам, громко выражая свое одобрение, "Зеленый ящик" поднимал откидную стенку, точно крепость подъемный мост, и общение со всем остальным человечеством прерывалось. По одну сторону находилась вселенная, по другую -- передвижной барак, и в этом бараке ярким созвездием сияли свобода, чистая совесть, мужество, самоотверженность, невинность, счастье, любовь.
Ясновидящая слепая и любимый ею урод садились рядом, рука сжимала руку, чело прикасалось к челу, и так, пьянея от близости, они перешептывались друг с другом.
Средняя часть "Зеленого ящика" имела двойное назначение: для публики она была сценой, для актеров -- столовой.
Урсус, всегда охотно прибегавший к сравнению, пользовался этим как поводом к уподоблению средней части фургона "аррадашу" абиссинской хижины.