Несколько мгновений Урсус стоял неподвижно, восторженно воздевая кверху руку с квадруплем, словно дарохранительницу, -- тем самым жестом, каким возносят святые дары.
Потом положил монету на стол и, не сводя с нее глаз, заговорил о "госпоже". Хозяин гостиницы отвечал на его вопросы. Да, это герцогиня. Ее титул известен. А имя? Имени никто не знает. Но Никлс рассмотрел вблизи карету с гербами и лакеев в шитых золотом ливреях. На кучере парик -- точь-в-точь как у лорд-канцлера. Карета редко встречающегося образца, который в Испании называется "повозка-гробница", -- великолепный экипаж с верхом, напоминающим по форме крышку гроба, увенчанную короной. Грум был такой крошечный, что вполне свободно помещался на подножке кареты с наружной стороны дверцы. Эти миловидные существа носят обычно шлейфы знатных дам; иногда же им поручают носить и любовные послания. Заметил ли кто пучок вьюрковых перьев на его шапочке? Вот бесспорный признак знатности его госпожи. Всякий, кто, не имея на то права, украсит головной убор своего слуги такими, перьями, платит штраф. Никлс видел вблизи и самое даму. Настоящая королева. Такое богатство не может не красить человека. И кожа становится белей, и взгляд более гордым, и поступь благороднее, и движения уверенней. Ничто не в состоянии сравниться с надменным изяществом вечно праздных рук. Никлс описывал великолепие этой белой с голубыми жилками кожи, шею, плечи незнакомки, ее румяна, жемчужные серьги, прическу, волосы, припудренные золотым порошком, несчетное множество драгоценных камней, рубинов, алмазов.
-- Они блестят не так ярко, как ее глаза, -- пробормотал Урсус.
Гуинплен молчал.
Дея слушала.
-- И знаете, что удивительнее всего? -- сказал трактирщик.
-- Что? -- спросил Урсус.
-- Я видел, как она садилась в карету.
-- Ну и что?
-- Она села не одна.