Несомненным было лишь одно: ни на мгновение не переставал он обожать Дею.
Когда-то давно -- чудилось ему -- он пережил какое-то смятение, его кровь кипела, но теперь с этим было покончено. Осталась только Дея.
Гуинплен даже удивился бы, если б ему сказали, что Дея хотя одну минуту была в опасности.
Неделю или две спустя призрак, который, казалось, угрожал этим двум существам, исчез бесследно.
Сердце Гуинплена снова пламенело одной любовью к Дее.
К тому же, как мы уже говорили, герцогиня больше не возвращалась.
Урсус находил это в порядке вещей. "Дама с квадруплем" -- явление необычное. Такое существо входит однажды, платит за место золотой, потом исчезает бесследна. Жизнь была бы слишком хороша, если б это повторялось.
Что касается Деи, она ни разу даже не упомянула больше о той женщине, отошедшей в прошлое. Она, вероятно, прислушивалась к разговорам; вздохи Урсуса и время от времени вырывавшиеся у него многозначительные восклицания: "Не каждый же день получать золотые унции!" пробудили в ней смутный страх. Она теперь больше никогда не заговаривала о незнакомке. В этом сказывался глубокий инстинкт. Порою душа безотчетно принимает меры предосторожности, тайна которых ей не всегда бывает ясна. Когда молчишь о ком-нибудь, кажется, что этим отстраняешь его от себя. Расспрашивая о нем, боишься привлечь его. Можно оградить себя молчанием, как ограждаешь себя, запирая дверь.
Происшествие было забыто.
Следовало ли придавать ему какое-либо значение? Произошло ли это на самом деле? Можно ли было сказать, что между Гуинпленом и Деей промелькнула какая-то тень? Дея не знала об этом, а Гуинплен уже забыл. Нет. Ничего и не было. Образ герцогини растаял в отдалении, словно только померещился им. Просто Гуинплен замечтался на минуту, а теперь очнулся от грез. Рассеявшиеся мечты, как и рассеявшийся туман, не оставляют следов, и после того, как туча пронеслась мимо, любовь в душе испытывает не больше ущерба, чем солнце в небе.