Он только что сжег письмо герцогини.
Совесть любящего мужчины -- ангел-хранитель любимой им женщины.
Уничтожив письмо, Гуинплен почувствовал странное облегчение. Он ощутил свою честность, как орел ощущает мощь своих крыльев.
Ему показалось, что с этим дымком улетучивается и соблазн, что вместе с клочком бумаги обратилась в пепел и сама герцогиня.
Путая свои чашки, беря одну вместо другой, они без умолку говорили. Лепет влюбленных -- чириканье воробышков. Ребячество, достойное Матушки-Гусыни и Гомера. Беседа двух влюбленных сердец -- вершина поэзии, звук поцелуев -- вершина музыки.
-- Знаешь что?
-- Нет.
-- Гуинплен, мне снилось, будто мы звери и будто у нас крылья.
-- Раз крылья -- значит, мы птицы, -- шепотом произнес Гуинплен.
-- А звери -- значит, ангелы, -- буркнул Урсус.