-- Я обожаю тебя!
Урсус бормотал про себя:
-- Вот славные люди, ей-богу!
В любви особенно восхитительны паузы. Как будто в эти минуты накопляется нежность, прорывающаяся потом сладостными излияниями.
Помолчав немного, Дея воскликнула:
-- Если б ты знал! Вечером во время представления, когда я дотрагиваюсь до твоего лба... -- о, у тебя благородное чело, Гуинплен! -- в ту минуту, когда я чувствую под своими пальцами твои волосы, меня охватывает трепет, я испытываю неизъяснимую радость, я говорю себе: в этом мире вечной ночи, окружающей меня, в этой вселенной, где я обречена на одиночество, в необъятном, мрачном хаосе, в котором я нахожусь и где все так обманчиво-зыбко во мне и вне меня, существует только одна точка опоры. Это он, -- это ты.
-- О, ты любишь меня, -- промолвил Гуинплен. -- У меня тоже нет на земле никого, кроме тебя. Ты для меня все. Потребуй от меня чего угодно, Дея, и я сделаю. Чего бы ты желала? Что мне надо сделать для тебя?
Дея ответила:
-- Не знаю. Я счастлива.
-- О да, -- подхватил Гуинплен, -- мы счастливы.