Потом медленно, точно отбивая удары похоронного колокола, сохраняя ту же неподвижность, что и пытаемый, шериф заговорил:
-- Человек, закованный здесь в цепи, внемлите последний раз голосу правосудия. Вас вывели из вашей темницы и доставили сюда. На вопросы, предложенные вам с соблюдением всех требований формальностей, formaliis verbis pressus, вы, не обращая внимания на прочитанные вам документы, которые вам будут предъявлены еще раз, побуждаемый злобным духом противного человеческой природе упорства, замкнулись в молчании и отказываетесь отвечать судье. Это -- отвратительное своеволие, заключающее в себе все признаки наказуемого по закону отказа от дачи показаний суду и запирательства.
Присяжный законовед, стоявший справа от шерифа, перебил его с зловещим равнодушием и произнес:
-- Overhernessa. Законы Альфреда и Годруна. Глава шестая.
Шериф продолжал:
-- Закон уважают все, кроме разбойников, опустошающих леса, где лани рождают детенышей.
И, словно колокол, вторящий колоколу, законовед подтвердил:
-- Qui faciunt vastum in foresta ubi damae solent founinare.
-- Отказывающийся отвечать на вопросы судьи, -- продолжал шериф, -- может быть заподозрен во всех пороках. Он способен на всякое злодеяние.
Снова раздался голос законоведа: