-- Как плагиатор, -- отозвался законовед, -- то есть как продавец и скупщик детей. -- Вестготский закон, книга седьмая, глава третья, параграф Usurpaverit [присвоил (лат.)]; и Салический закон, глава сорок первая, параграф второй; и закон фризов, глава двадцать первая -- "De Plagio" [противозаконное присвоение (лат.)]. Александр Неккам говорит также: "Qui pueros vendis, plagiarius est tibi nomen" [тебе, продающему детей, имя -- плагиатор (лат.)].
Шериф положил пергамент на стол, снял очки, снова взял букет и произнес:
-- Суровый длительный допрос с пристрастием прекращается. Хардкванон, благодарите ее величество.
Судебный пристав сделал знак человеку в кожаной одежде.
Человек этот, подручный палача, "виселичный слуга", как он назывался в старинных хартиях, подошел к пытаемому, снял один за другим лежавшие на животе камни, убрал чугунную плиту, из-под которой показались расплющенные ее тяжестью бока несчастного, освободил кисти рук и лодыжки от колодок и цепей, приковывавших его к четырем столбам.
Преступник, избавленный от всякого груза и от оков, все еще лежал на полу с закрытыми глазами, раскинув руки и ноги, точно распятый, которого только что сняли с креста.
-- Встаньте, Хардкванон! -- сказал шериф.
Преступник не шевелился.
"Виселичный слуга" взял его за руку, подержал ее, потом опустил, -- она безжизненно упала. Другая рука, которую он приподнял вслед за первой, упала точно так же. Подручный палача схватил сначала одну, затем другую ногу преступника; когда он отпустил их, они ударились пятками о пол. Пальцы обеих ног остались неподвижными, точно одеревенели. У лежащего плашмя на земле голые ступни всегда как-то странно торчат кверху.
Подошел врач, вынул из кармана маленькое стальное зеркальце и приложил его к раскрытому рту Хардкванона, затем пальцем приподнял ему веки. Они уже больше не опустились. Остекленевшие зрачки не дрогнули.