Гуинплен в одно и то же время был вознесен на вершину и низвергнут в пропасть.
У него кружилась голова.
Кружилась вдвойне.
Кружилась от взлета и от падения.
Роковое сочетание.
Он чувствовал, как подымается, но не ощущал своего падения.
Новый горизонт всегда пугает нас.
Перспектива помогает найти направление. Не всегда правильное.
Перед Гуинпленом в облаках открылся волшебный просвет -- не западня ли это? -- и сквозь него проглянула густая синева. Такая густая, что ее можно было принять за тьму.
Он стоял на горе, с которой видны все земные царства. Гора эта тем страшнее, что в действительности ее не существует. Те, кто находится на этой вершине, погружены в сон. Тут искушает бездна, и она так сильна, что ад надеется совратить здесь рай и дьявол возносит сюда бога. Обольстить вечность -- какая странная надежда! Каково же бороться человеку там, где сатана искушает Иисуса?