-- Его нет дома, ваша честь.
-- Где же он?
-- Не знаю.
-- Как это не знаешь?
-- Он еще не возвращался.
-- Значит, он очень рано ушел из дому?
-- Нет, очень поздно.
-- Ах, эти бродяги! -- заметил пристав.
-- Да вот он, ваша честь, -- тихо промолвил дядюшка Никлс.
Действительно, в эту минуту из-за угла показался Урсус. Он направлялся к гостинице. Почти всю ночь провел он между тюрьмой, куда в полдень ввели Гуинплена, и кладбищем, где в полночь, как он слышал, засыпали свежую могилу. Его побледневшее от горя лицо казалось еще бледнее в утренних сумерках.