Комнатам не было конца. Все было пустынно, молчаливо, пышно и зловеще.
Такими рисуются нашему воображению заколдованные замки.
Скрытые источники тепла поддерживали в этих коридорах и комнатах летнюю температуру. Казалось, какой-то чародей завладел июнем и запер его в этом лабиринте. Порою до Гуинплена доносился чудесный запах. Его обволакивали ароматы, словно где-то неподалеку благоухали невидимые цветы. Было жарко. Всюду были разостланы ковры. Здесь можно было бы ходить обнаженным.
Гуинплен смотрел в окна. Вид постоянно менялся. Его взор встречал то сады, исполненные свежести весеннего утра, то новые фасады с новыми статуями, то испанские патио -- квадратные, выложенные плитами дворики, сырые и холодные, заключенные между стенами многоэтажных зданий, то воды Темзы, то высокую башню Виндзорского замка.
В этот ранний час на дворе не было ни души.
Он останавливался. Прислушивался.
-- О, я уйду отсюда! -- восклицал он. -- Я вернусь к Дее. Меня не удержать силой. Горе тому, кто вздумал бы помешать мне. Что это там за башня? Пусть в ней живет великан, адский пес или тараск, охраняющий выход из этого заколдованного замка, все равно я их убью. Я справлюсь с целым полчищем. Дея! Дея!
Вдруг до него донесся тихий, еле слышный звук, похожий на журчание воды.
Гуинплен находился в узкой темной галерее; в нескольких шагах от него была закрытая портьера.
Он сделал несколько шагов, раздвинул портьеру и вошел.