Аристократия гордится именно тем, что женщина считает для себя унизительным: своею старостью; однако и женщина и аристократия питают одну и ту же иллюзию -- обе уверены, что хорошо сохранились.
Нынешняя палата лордов, возможно, не пожелает узнать себя в описанной нами картине и в том, что нами будет описано далее: так давно отцветшая красавица не хочет видеть в зеркале своих морщин. Виноватым всегда оказывается зеркало, но оно привыкло к обвинениям.
Правдиво рисовать прошлое -- вот долг историка.
Герольдмейстер обратился к Гуинплену:
-- Благоволите следовать за мной, милорд.
Он прибавил:
-- Вам будут кланяться. Вы же, ваша милость, приподымайте только край шляпы.
Вся процессия направилась к двери, находившейся в глубине круглого зала.
Впереди шел пристав черного жезла.
За ним, с подушкой в руках, -- Голубая Мантия; далее -- первый герольдмейстер и, наконец, Гуинплен в шляпе.