Всех охватило неописуемое волнение.
Густая грива волос, два черных провала под бровями, пристальный взор глубоко запавших глаз, чудовищно уродливые черты, искаженные жуткой игрою светотени, -- все это произвело ошеломляющее впечатление. Это превосходило всякие пределы. Сколько бы ни толковали о Гуинплене, лицо его всегда вызывало невольный ужас. Даже те, кто был в какой-то мере подготовлен к его виду, не ожидали такого потрясения. Вообразите себе вершину горы, где обитают боги, ясный вечер, веселое пиршество, собравшее всех небожителей, и вдруг, словно кровавая луна на горизонте, возникает перед ними исклеванное коршуном лицо Прометея. Олимп, взирающий на грозный Кавказ, -- какое зрелище! Старые и молодые лорды, онемев от изумления, смотрели на Гуинплена.
Уважаемый всей палатой старик, перевидавший на своем веку много людей и событий, Томас, граф Уортон, представленный к герцогскому титулу, в ужасе вскочил со своего места.
-- Что это значит? -- закричал он. -- Кто впустил этого человека в палату? Выведите его!
И высокомерно обратился к Гуинплену:
-- Кто вы? Откуда вы явились?
Гуинплен ответил:
-- Из бездны.
И, скрестив руки на груди, окинул взглядом палату.
-- Кто я? Я -- нищета. Милорды, вы должны меня выслушать.