Слышались противоречивые восклицания:
-- Довольно! Долой! -- Продолжай! Дальше!
Вильям Фармер, барон Лестер, кричал Гуинплену, как некогда Рик-Квайни Шекспиру:
-- Histrio! Mima! [Скоморох! Комедиант! (лат.)]
Лорд Воган, занимавший двадцать девятое место на баронской скамье и любивший изрекать сентенции, восклицал:
-- Вот мы опять вернулись к временам, когда пророчили животные. Среди человеческих уст заговорила и звериная пасть.
-- Послушаем валаамову ослицу, -- подхватил лорд Ярмут. Мясистый нос и перекошенный рот придавали лорду Ярмуту глубокомысленный вид.
-- Мятежник Линней наказан в могиле, такой сын -- кара отцу, -- изрек Джон Гауф, епископ Личфилдский и Ковентрийский, на доходы которого посягнул в своей речи Гуинплен.
-- Он лжет, -- сказал лорд Чолмлей, законодатель и законовед. -- То, что он называет пыткой, не что иное, как разумная мера, именуемая "длительный допрос с пристрастием". Пыток в Англии не существует.
Томас Уэнтворт, барон Реби, обратился к канцлеру: