-- Мне некогда отдыхать, -- ответила мать.
-- У нее с ног даже кожа сошла, -- проговорила вполголоса крестьянка.
-- Ведь вам же говорят, -- с живостью заговорила Михалина Флешар, -- что у меня украли моих детей: двух мальчиков и девочку. Я иду из жилища Тельмарка-Бродяги, там, в лесу, знаете? Вы можете справиться обо мне у Тельмарка, да и у того крестьянина, которого я встретила там в поле. Этот бродяга меня вылечил. Кажется, у меня была перебита какая-то кость. Все это, действительно, было. Да вот еще сержант Радуб, и у него можно справиться. Он все скажет; ведь это он встретил нас в лесу. Трое, слышите ли, трое детей. Старшего зовут Рене-Жан; я могу доказать это; второго зовут Гро-Ален, а девочку -- Жоржетта. Мой муж умер; его убили. Он был крестьянином в Сискуаньяре. У вас такой добрый вид: пожалуйста, укажите мне дорогу. Я не сумасшедшая, -- я мать. Я потеряла своих детей и теперь ищу их, -- вот и все. Я сама не знаю, откуда я иду. Прошлую ночь я спала на соломе в каком-то сарае. А теперь я иду в Ла-Тург. Я не воровка. Вы видите, что я говорю правду. Следовало бы помочь мне разыскать моих детей. Я не здешняя. Меня расстреляли, но я сама не знаю где.
-- Послушайте, прохожая, -- проговорила крестьянка, пожимая плечами, -- во время революции не следует болтать такого вздора, которого никто не понимает. Вас за это могут арестовать.
-- Где Ла-Тург? -- воскликнула несчастная мать. -- Ради Младенца Иисуса и Пресвятой Девы прошу вас, умоляю вас, скажите мне, как мне пройти в этот Тург?
-- Не знаю! -- резко сказала окончательно рассердившаяся крестьянка. -- И если бы я и знала, то все-таки не сказала бы вам. Это нехорошее место. Вам туда незачем идти.
-- А я все-таки пойду туда, -- сказала Михалина и, действительно, пошла.
Крестьянка посмотрела ей вслед и пробормотала:
-- Однако нужно же ее хоть покормить.
Она побежала вслед за Михалиной и сунула ей в руку еще одну лепешку, со словами: "Возьмите себе это на ужин".