-- А теперь давайте умирать, -- проговорил маркиз, поднимаясь на ноги.
-- И убивать, -- добавил Иманус.
Удары прикладами уже слышались у самой двери. Загораживавший ее сундук зашатался.
-- Думайте о Боге, -- проговорил аббат. -- Земля уже более не существует для вас.
-- Да, -- подтвердил маркиз, -- мы все уже находимся в могиле.
Все преклонили головы и, встав на колени, стали креститься. Только маркиз и аббат продолжали стоять. Устремив глаза в землю, священник молился, крестьяне молились, маркиз о чем-то думал. Сундук издавал глухие, зловещие звуки, точно под ударами молотов.
В эту самую минуту громкий голос вдруг раздался за их спинами и воскликнул:
-- Ведь я же правду говорил, господин маркиз!
Все в изумлении оглянулись. В стене неожиданно открылось отверстие. Камень, аккуратно пригнанный к остальным, но не скрепленный цементом, с железными скобами наверху и внизу, повернулся на своей оси, словно турникет, и, поворачиваясь, открыл отверстие в стене или, вернее сказать, два отверстия, по одному с каждой стороны оси камня; отверстия эти, хотя довольно узкие, позволяли, однако, человеку пролезть в них. Позади этой спасительной двери виднелись ступеньки лестницы. В отверстие выглядывало человеческое лицо.
Маркиз узнал в нем Гальмало.