Только грудной ребенок продолжал спокойно сосать грудь.
-- В своем ли ты уме? -- продолжала, обращаясь к женщине, маркитантка.
Но женщина от испуга не могла произнести ни слова. Наконец сержант крикнул ей:
-- Не бойтесь! Мы -- солдаты республики.
Женщина задрожала всем телом. Она взглянула на сержанта. Лицо у того, все обросшее волосами, из-под которых, как два уголька, светились два глаза, не имело в себе ничего особенно успокоительного
-- Да, да, это батальон Красной Шапки, бывший Красного Креста, -- подтвердила маркитантка.
-- Ты кто такая будешь, сударыня? -- продолжал сержант.
Но женщина только испуганно таращила на него глаза. Она была молода, бледна, худощава и одета в рубище; вместо всякой одежды на ней накинуто было старое шерстяное одеяло, завязанное около шеи бечевкой, а на голове у нее был надет неуклюжий капор бретонских крестьянок. Она выставляла напоказ свою обнаженную грудь с равнодушием самки. Ее босые ноги были все в крови.
-- Это, должно быть, нищенка, -- проговорил сержант.
-- Как вас звать? -- спросила маркитантка более мягким голосом.