Это обстоятельство не часто случалось съ вдовой Стадтъ, такъ какъ уже съ давнихъ поръ, благодаря странному образу ея жизни, въ деревнѣ Токтре сложилось мнѣніе, что она знается съ нечистой силой. Оттого никто не подходилъ къ ея хижинѣ. Странные предразсудки того вѣка и невѣжественной страны! Своими несчастіями она составила себѣ славу колдуньи, подобно тому, какъ смотритель Спладгеста прослылъ колдуномъ за свою ученость!
-- Неужели это вернулся мой сынъ? Неужели это Жилль! -- вскричала она, бросаясь къ двери.
Увы! Надежда ея не сбылась. На порогѣ двери стоялъ малорослый отшельникъ, одѣтый въ грубую шерстяную рясу съ опущеннымъ на лицо капюшономъ, изъ подъ котораго виднѣлась только черная борода.
-- Святой отецъ, -- спросила вдова: -- что вамъ нужно здѣсь? Вы не знаете въ какое жилище вы забрели.
-- Неужели! -- возразилъ хриплый, слишкомъ знакомый голосъ.
Сбросивъ перчатки, черную бороду и капюшонъ, онъ открылъ звѣрское лицо, рыжую бороду и руки, вооруженныя отвратительными ногтями.
-- О!.. -- вскричала вдова и закрыла лицо руками.
-- Это что такое? -- закричалъ малорослый: -- Въ двадцать четыре года ты не привыкла къ мужу, на котораго должна будешь смотрѣть всю вѣчность?
-- Вѣчность!.. -- пробормотала она съ ужасомъ.
-- Слушай, Люси Пельниръ, я принесъ тебѣ вѣсти о твоемъ сынѣ.